Русский
Настоящая история возникновения Адама и Евы
Что даст вам чтение текста ниже?
Исследование того, как язык влияет на ваш мир;
Осознание одной из глубинных парадигм восприятия реальности;
Возможность перейти в другую парадигму.
НАСТОЯЩАЯ ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ АДАМА И ЕВЫ
Текст не будет касаться религии, при этом мы действительно исследуем как возникли первая женщина и первый мужчина. Но эта история не про мужчин и женщин, эта история про то, что такое язык и какую роль он играет в создании нашей реальности, прямо сейчас, в это мнговение.
Большинство людей в данный отрезок исторического времени воспринимают мир как существующий независимо от человека (предзаданный мир). И тогда язык — это то, что отражает мир. Слово «яблоко» ссылается на конкретные яблоки, а слова «мужчина» и «женщина» ссылаются на реально существующих мужчин и женщин.
Такое представление, в философии называют парадигмой отражения. Держу пари, что вы сейчас недоумеваете о том, а как вообще может быть иначе? Но не спешите с поспешными выводами, я не собираюсь вам впихивать идеологию разумного творения или солипсизма. Я лишь хочу обратить ваше внимание на то, что есть и другие представления о реальности и языке и мы с вами попробуем окунуться в одно из них, получив прямой опыт этого переживания. И в этом нам поможет мыслительный эксперимент.
Когда мы имеем мужчин, женщин и яблоки, нам сложно развидеть, что данные слова отражают уже предзаданную реальность. Мы можем использовать любые другие слова, наприимер, из других языков, но ни мужчины, ни женщины, ни яблоки, от этого не пропадут из мира. И это логически верные размышления. Поэтому давайте представим, что языка у нас еще нет и нам нужно его изобрести. На самом деле, именно в таком состоянии все мы пришли в этот мир — при рождении, мы не имели представления о том как и что называется.
Сложность последующего эксперимента который я предложу вам, заключается в том, чтобы отказаться от языка и войти в состояние без знания слов, при этом не потерять возможность коммуникации, которая возможна только благодаря словам. И тут мы в ловушке — когда я говорю, что вам нужно изобрести язык, а потом потом буду говорить «представьте, что вы видите мужчину», то как вы можете понять что такое «мужчина», если у вас еще нет языка с этим словом? Тут нам нужно усидеть на двух стульях, одновременно на двух логических уровнях. На одном из уровней мы должны оставить понимание слов, просто чтобы дальше понимать этот текст, но на другом уровне, мы должны представить, каково это не иметь слов и языка вообще.
Так вот, представьте, что языка у вас нет, вы только родились. Но вы уже в который раз встречаете одно и то же лицо с бородой, которое приходит к вам и улыбается. Хмм, хорошо было бы как-то назвать этого чудака — думаете вы. Еще есть некто другой, он имеет красивое лицо, длинные волосы и от него приятно пахнет. И его (а точнее ее, разумеется), вы тоже видите частенько. Для удобства, вы решаете назвать их мужчиной и женщиной (или мамой и папой).
Вот мы и узнали, как возникли первые мужчина и женщина, Адам и Ева. Но теперь, когда у вас есть два этих слова, означающие два конкретных человека, вам нужно определить какие характеристики включать в эти понятия (в эти слова), а какие нет. Вот к вам приходит другой человек, он похож на того, которого ранее вы назвали мужчиной, но у этого нет бороды. Вы сомневаетесь, — называть ли его мужчиной? Является ли бородатость признаком мужчины? Должен ли мужчина иметь бороду или нет? В этот момент, важно заметить, что мы запросто можем придумать совершенно разные слова для мужчин с бородой и без. Попробуйте представить это, ведь если мы действительно сделаем так, у нас будет совершенно не та реальность, к которой мы привыкли.
Но как бы то ни было, любое новое слово, любая категория, которую мы придумаем теперь будет стыкаться с необходимостью все более четко определять ее границы — что входит в данную категорию, а что нет. Если предыдущий человек которого мы назвали женщиной имел длинные волосы и приятный запах, то называть ли женщиной человека с длинными волосами, но от которого не чувствуется тот же приятный запах?
Все становится еще сложнее, когда эти двое, слова для которых мы придумали, теперь просят называть их мамой и папой. Каждый ли папа мужчина, каждый ли мужчина — папа? Не пробуйте ответить из привычной вам логики, из тех представлений, которые вы имеете про мужчин и отцов. Помните, у нас всего лишь эксперимент и в нем мы сами решаем какие слова использовать и какие определения им давать. То есть находясь в позиции, где языка еще вообще нет, для нас вообще не может быть очевидным, что любой папа по определению мужчина. Потому что данная очевидная связь возникает лишь из известных нам определений, но чтобы эта связь вообще существовала, сами определения должны быть именно такими, а не другими. И понимая, что язык не существовал всегда, мы также можем понять, что любые определения кто-то должен был дать, придумать. Разумеется, история в лице множества других людей меняла, уточняла и переопределяла категории и их рамки, но как бы там ни было, важно тут то, что эти категории созданы. Пусть не одним человеком, а коллективом, но созданы.
Теперь самый сложный момент, но я думаю, вы уже готовы увидеть это. Из того, что написано выше, выплывает следующее следствие: до того как было сказано слово «женщина» или «мужчина», ни женщины ни мужчины не существовало. Нет, объекты (люди) были, но между ними не было разницы как между женщиной и мужчиной. Нет, это не значит, что они были слиты воедино. Что же тогда это значит? Это значит, что разница между ними была точно такая же как между человеком с бородой и человеком без бороды. Если первым мужчиной мы огласили человека с бородой, это исключает из категории «мужчина» всех тех, у кого бороды нет. В момент «давания имен» мы сами должны решить что включать в категорию, а что нет. И тут у нас творческая свобода.
Измениться ли как-то сущность человека, без бороды, если мы не назовем его мужчиной, а придумаем другое название? Мой предлагаемый ответ: нет, сущность будет такая же. Значит этот человек, существует до слов, до называения. Но до слов, он не мужчина, ни женщина, ни человек, потому что все это вторичные интерпретации опыта.
Обратите внимание на следующее: в момент до называния у нас есть неопределенность и творческая свобода, мы имеем различные варианты разделения и можем решать что включать, а что не включать в категорию. Но как только мы провели это разделение, оно становиться все более устойчивым и невозможным к изменению. Оно начинает выглядеть как сама реальность тем больше, чем больше людей приняло это различие для данной категории (для данного слова).
Теперь сравните две реальности, в одной из них есть лишь слово «люди», но нет слов «мужчина» и «женщина». В другой реальности наоборот — нет слова «люди», есть только «мужчина» и «женщина». В первой реальности, где есть только люди, разделения нет, нет мужчин и женщин, есть просто люди. Во второй реальности есть две абсолютно разные сущности — мужчина и женщина, которые никак не могут быть объедиены (ведь у нас еще нет слов для более широкой, включающей категории). Разные разделения — разные реальности.
Тут мы и подходим к тому, чтобы явно обозначить альтернативный взгляд, альтернативную парадигму. Мы можем заметить, что два различных набора слов создали две различные реальности. То есть слова не просто отразили реальность, как в парадигме отражения, они приняли участие в ее создании.
Эта парадигма называется парадигмой энактивации. Слова не просто лишь отражают мир, слова также создают мир, энактивируют его.
В данной парадигме предзаданного мира не существует. То есть нет такого мира, который мы могли бы описать словами и сказать, что он существует вне зависимости от слов, которыми мы его описываем. Нет, само описание словами — это уже процесс энактивации, то есть создания некоторого конкретного мира, который описывается этими словами.
Тут легко неверно понять суть, поэтому я обозначу это явно. Парадигма энактивации не говорит о том, что только лишь слова, создают реальность и что слова абсолютно свободы в создании любой реальности. Нет, слова скорее принимают участие в создании реальности, но они лишь одна из частей. Это значит, что реальность до слов, до называния, существует. Но парадокс, прелесть или трагедия в том, что мы никак не можем описать эту ральность используя слова. Потому что как только мы попробуем это сделать, у нас начнут возникать мужчины, женщины и яблоки, которых не существовало в реальности до языка, до энактивации. То, что мы описали не существует без (или до) этого описания.
Можно провести аналогию со смыслом слов. Существует ли смысл слов, до понимания слов? Возникает ли смысл произведения в момент прочтения и понимания этого произведения или же он сущестует до прочтения? Какой смысл имеет слово «переворот»? Есть ли вообще у этого слова смысл, до этого, как оно воспринято и понято вами? Если есть, то где находится этот смысл? Мое предложение следующее: смысл не существует в слове, он возникает в момент интерпретации. Если мы говорим про революцию, то слово «переворот» создаст смысл изменения власти, если же мы говорим про понимание, про сознание, то слово «переворот» может породить другой смысл — резкое изменение мнения. Смысл возникает в момент интерпретации, в момент прочтения и не существет до этого акта. Точно так же и реальность, описанная словами возникла лишь в момент этого описания. До описания было что угодно, но не то, что описано.
Зачем нам такая парадигма, что она дает? Она дает свободу и возможности. Парадигма энактивации позволяет развидеть категории (слова) как предзаданные, встроенные в ткань вселенной и незыблемые. А раз они не таковые, значит их можно менять. А раз их можна менять, их можно менять таким образом, которые улучшит жизнь, даст новые возможности, больше равенства, больше свободы, больше заботы и т.д.
В худшем варианте парадимы отражения, где язык отражает реальность мы могли бы утверждать, что есть люди рабы, просто потому что они рождены в семье рабов. Или мы могли бы делить людей по цвету кожи. Раз у тебя черная кожа — ты раб. Это же всем очевидно, это данность мира: черные — рабы. Парадигма энактивации позвляет нам сделать следующее: увидеть, что данное разделение есть условным, придуманым кем-то, выгодным кому-то. И этот способ видеть реальность (разделяя на рабов и господ) является не обязательным, не идинственным возможным и уж точно не лучшим, с точки зрения морали.
При этом, парадигма энактивации не отрицает, что слова также и отражают реальность. Она лишь добавляет: они не только отражают ее, но и создают. Для себя, это кажущееся противоречие я объясняю следующим образом: слова вначале создают реальность, но когда эта реальность уже устоявщайся и общепринятая, тогда эти же слова уже просто отражают ее. Но каждый раз, когда вы изучаете какое-то новое понятие, новое слово, вы буквально учавствуете в этом процессе энактивации — вы создаете новый кусочек реальности, который вам ранее был недоступен.
Стоит ли говорить о том, как важно какие именно слова мы употребляем, какие истории рассказываем себе и другим, а также в какие философские идеи мы верим и какими парадигмами живем?
Я надеюсь, что нам вместе, немного удалось исследовать какую роль играет язык в нашей жизни (не меньшую, чем создание реальности), а также, что это дало пищу для размышлений и вдохновение на продолжение такого исследования.
Как у людей, у нас есть невероятная возможность — создавать и творить. И начать можно именно с того, чтобы признать, что такая возможность у нас есть, а также взять ответственность за то, как это делает лично каждый из нас.
П.С.: если интересно углубиться в тему, изучайте семиотику, лингвистику и модели развития (например, модель развития эго по Сюзанне Кук-Гройтер — 9 уровней все большего охвата).